> Техника, страница 5 > Полиграфическое искусство
Полиграфическое искусство
До изобретения книгопечатания люди не знали иного способа размножения книг, кроме переписки их от руки. Этот способ, понятно, был очень дорог, и каждая книга ценилась чуть не на вес золота. Недаром в средневековых библиотеках каждая ценная книга приковывалась к столику, на котором она лежала, тяжелой железной цепью. Книга была при этих условиях доступна лишь очень богатым людям или монастырям, а широким слоям народа были закрыты все пути к знанию. Кроме своей дороговизны, этот способ был нехорош еще и тем, что каждый переписчик книги неизбежно вносил в нее от себя некоторые ошибки; при дальнейшей переписке с этих испорченных экземпляров ошибки накапливались и в конце концов зачастую в рукописной книге было столько ошибок, что ее трудно бывало читать. Поэтому, когда к XV веку под влиянием новых идей потребность в книге необычайно возросла, то вопрос о том, как найти способы быстрее и дешевле размножать книгу, стал очень остро.
Уже задолго до этого времени были известны разные деревянные штемпеля и клейма. На поверхности такого клейма находилось выпуклое (рельефное) изображение каких-нибудь букв или рисунка: поверхность эту смазывали краской и таким штемпелем помечали при изготовлении кирпичи, вазы, хлеба. Мастер ставил на этих предметах свой знак, то что мы теперь назвали бы „фабричным знаком“ или „товарной маркой“. Такими же клеймами (таврами), но только изготовленными из железа и раскаленными докрасна, помечали и домашних животных. Эти клейма были единственным и самым простым способом воспроизводить много раз одну и ту же надпись или один и тот же рисунок.
Естественно, что первые попытки заменить чем-нибудь переписку книг от руки направились по этому пути. Эта идея была, однако, применена сначала не к печатанию книг, а к печатанию небольших картинок. Делалось это так. На поверхности деревянной дощечки вырезывался нужный рисунок, он делался выпуклым, если хотели получить черный рисунок на белом фоне (рисунок 323), или углубленным, если хотели получить белый рисунок на черном фоне (рисунок 324); затем дощечку смазывали краской и прижимали к ней лист бумаги. На бумаге получался отпечаток (оттиск) данного рисунка. Печатание с таких досок производилось настолько несовершенным, грубым способом, что при печатании на оборотной стороне листа рисунок, ранее отпечатанный на лицевой стороне, совершенно портился. Поэтому, когда позже этот способ был применен к печатанию книг, то предпочитали печатать каждую страницу на отдельном листке бумаги и затем склеивать два таких односторонних отпечатка чистыми обратными сторонами.
Рисунок 323. Гравюра на дереве 1423 года. На ней изображен святой Христофор. (Уменьшение.)
Несмотря на все свои несовершенства, этот способ печатания с досок применялся довольно широко для изготовления картинок (преимущественно религиозного содержания) с небольшим текстом под ними, для изготовления игральных карт и тому подобное. При печатании же книг этот способ большого распространения не получил и не мог заменить переписки книг от руки, потому что для каждой страницы книги нужно было вырезывать отдельную доску, которая стоила очень дорого. Кроме того, если в такой доске попадалась хотя одна ошибка, то исправить ее было очень трудно. Все это делало способ печатания книг с отдельных досок для каждой страницы весьма мало пригодным для широкого, массового размножения написанного текста.
Так обстояло дело к середине XV века, когда гениальное изобретение Иогана Гуттенберга, лежащее в основе всей современной книжной техники, открыло новые пути делу книгопечатания. Гениальная идея Гуттенберга заключается не только в том, что он решил заменить сплошную доску, с которой печатается целая страница, набором из „отдельных букв“. Такая идея могла прийти в голову многим и до него; естественно было, например, попытаться разрезать печатную доску на отдельные буквы и затем составить из этих букв другие слова. Не менее важно в изобретении Гуттенберга то, что он заменил резные деревянные буквы буквами, отлитыми из металла. Для каждой буквы алфавита Гуттенберг изготовил особую углубленную форму (матрицу). Наливая в эту форму расплавленный металл, он получал множество совершенно одинаковых и точно прямоугольных брусков, на верхней поверхности каждого из которых находилось выпуклое (рельефное) изображение рисунка данной буквы. Из таких брусков (литер) составлялись целые строки и страницы, оттиски с которых изготовлялись потом в специальном станке, построенном также Гуттенбергом. Этот простой печатный станок — праотец тех грандиозных машин, которые теперь выбрасывают ежедневно много десятков миллионов отпечатанных листов.
Потребность в способе массового воспроизведения книг была так остра, и изобретение Гуттенберга втакой мере соответствовало требованиям, предъявлявшимся условиями того времени, что новый способ распространился с необычайной быстротой. Уже к 1500 году в Европе насчитывалось 1 213 типографий, расположенных в 208 городах (в одной только Венеции было 250 типографий); эти типографии выпустили за год 16 300 сочинений.
Мы не можем останавливаться здесь подробнее на истории книгопечатания. Укажем только, что в России первым книгопечатником был Иван Федоров, основавший в Москве типографию, которая начала работать в 1 563 году. Кто интересуется историей книгопечатания, тот найдет более подробные сведения об этом, например, в следующих книгах: 1) Щелкунов М. И.— История, техника, искусство книгопечатания. (Москва, Госиздат, 1926 г.) и 2) Книга в России, т. I (Москва, Госиздат, 1924 г.) и т. II (Москва, Госиздат, 1926 г.).
Мы же перейдем к описанию техники книгопечатания в ее современном виде.
Набор
Как мы видели, со времен Гуттенберга набор воставляется из отдельных металлических брусков, на верхней площадке которых находится выпуклое изображение одной какой-нибудь буквы или знака. Такой брусок изображен в увеличенном виде на рисунке 325 и называется литерой, а совокупность всех литер, служащих для набора, называется шрифтом. Для отливки литер теперь употребляют особый сплав, так называемый гарт (в состав которого входят свинец, олово, сурьма и в небольшом количестве медь).
Величина литеры определяется, как видно из рисунка 325, тремя ее измерениями или размерами: ВТ, КЛ, и КМ. Каждый из этих размеров имеет в типографском деле свое название и с ними нам нужно несколько подробнее познакомиться.
Рисунок 324.
Размер ВТ называется ростом шрифта; оно представляет собою, очевидно, расстояние между нижней гранью литеры, на которой она стоит, и верхней гранью, к которой при печатании прижимается лист бумаги. Понятно, поэтому, что для того, чтобы весь набор равномерно закатывался краской и давал оттиск на бумаге, необходимо, чтобы весь шрифт был одного роста. И действительно, за ничтожными исключениями, весь шрифт, употребляющийся в наших типографиях, отливается только одного определенного роста (немного больше полувершка).
Размер КЛ называется кеглем шрифта. Кегль определяет высоту строчки: чем больше кегль, тем более крупным кажется нам отпечатанный текст.
Рисунок 325. Литера. ВТ — рост литеры, КЛ—кегль, КМ—толщина; на верхней площадке доказано очко буквы а.
Понятно, что шрифты отливаются разных кеглей, для одних книг нужен шрифт более мелкого кегля, для других — более крупного. Но почти всегда каждую книгу набирают шрифтом какого-нибудь одного определенного кегля. Только те части книги, которые имеют меньшее значение —например, примечания —набирают более мелким шрифтом, а те части книги, которые нужно выделить— например, название глав — более крупным.
Размер КМ называется толщиной литеры. Понятно, что даже при одном и том же кегле толщина различных литер не одинакова. Буква „ш“, конечно, толще буквы „г“.
Типографы измеряют все размеры, с которыми им приходится иметь дело, не в обыкновенных мерах длины — сантиметрах или вершках, а в особых типографских мерах: квадратах и пунктах. Основной единицей длины является квадрат, он равен приблизительно 18 миллиметров. Квадрат делится на сорок восемь пунктов. Пункт — это очень маленькая величина. Вот эта линейка | имеет толщину в 1 пункт, а строчка этого столбца имеет в длину 3% квадрата, или 168 пунктов. Для наиболее часто встречающихся размеров в типографиях существуют особые названия, которые полезно запомнить всякому, кому придется почему-либо иметь дело с типографией.
Размер в 6 пунктов называется нонпарель
Размер в 8 пунктов называется петит
Размер в 10 пунктов называется корпус
Размер в 12 пунктов называется цицеро
Размер в 14 пунктов называется миттель
Размер в 16 пунктов называется терция
Шрифт для набора книг отливается почти исключительно вышеуказанных кеглей и носит те же названия.
Говорят, например, что данная книга набрана корпусом, то есть шрифтом, кегль которого равен корпусу, или 10 пунктам. Более крупные шрифты употребляются только для набора титулов (заглавных страниц книги), обложек и объявлений.
На рисунке 326 показан в натуральную величину квадрат, разделенный на 4 цицеро, а также корпус и петит.
Рисунок 326.
На верхней площадке литеры помещается, как мы говорили, выпуклое (рельефное) изображение данной буквы или знака, — так называемое очко литеры. Очко не занимает, как видно из рисунка 325, всей поверхности верхней площадки литеры: сверху и снизу от него остаются небольшие промежутки, так называемые заплечики. Они нужны для того, чтобы между строками набора оставался небольшой промежуток, пробел; иначе книгу было бы почти невозможно читать. На эти же заплечики выходят верхние части прописных (заглавных) букв и хвосты некоторых букв, вроде „б“, „у“, „ф“, „р“. Очко различных букв и его расположение на верхней площадке литеры показаны на рисунке 327.
Если вы присмотритесь к этому рисунку внимательно, то легко заметите, что изображения букв на литере не имеют того вида, как отпечатанные буквы, а являются обратными, зеркальными их изображениями. Очко литеры имеет такой вид, как отражение отпечатанной буквы в зеркале. Легко понять, почему это так. Возьмите кусок бумаги и напишите на нем чернилами какую-нибудь букву, да только пожирнее. Затем, не дав чернилам просохнуть, прижмите к написанному кусок чистой промокательной бумаги и сравните то, что вы написали, с тем „отпечатком“, который получился на промокательной бумаге. Вы увидите, что на промокательной бумаге получилось обратное, зеркальное, изображение той буквы, которая была написана. Значит, если бы на литере мы имели изображение буквы (очко) в обычном виде, то на бумаге мы получили бы при печатании обратное изображение. А для того, чтобы на бумаге получить отпечаток буквы в обычном начертании, нужно на литере иметь изображение ее в обратном виде.
Рисунок 327. Расположение очка на верхней площадке литеры.
Это важно помнить и в дальнейшем, когда мы будем говорить о том, как печатаются рисунки в книге: изображение на печатной поверхности всегда является обратным (зеркальным) по отношению к тому изображению, какое должно получиться на бумаге.
По характеру своего рисунка шрифты бывают очень различными в зависимости от различных целей, которым должна служить книга. Не останавливаясь на этом подробнее, укажем несколько важнейших рисунков шрифта.
шрифт такого рисунка называется латинским
шрифт такого рисунка называется обыкновенным, или книжным
шрифт такого рисунка называется „эльзевир“
шрифт, такого рисунка называется академическим
шрифт такого рисунка называется елизаветинским
шрифт такого рисунка называется «пальмира»
Главные типы шрифтов таковы: обыкновенные светлые шрифты, которыми набирается основной текст книги, курсивные шрифты, которые применяются для выделения тех слов или предложений, которые автор хочет подчеркнуть, и жирные шрифты различных степеней жирности, которые служат для набора заголовков и выделения особо важных мест.
Теперь, познакомившись в общих чертах с основным материалом наборного дела — с шрифтом — посмотрим, как производится самый набор.
Шрифт размещается в особых ящиках, так называемых кассах (рисунок 328).
Ящики эти разделены на много мелких отделений, в каждом из которых лежат только литеры, соответствующие какой-нибудь определенной букве.
Рисунок 328. Наборная касса.
Рисунок 329. План размещения шрифта в русской кассе.
В одном отделении лежат литеры „а“, в другом —„А", в третьем —„б“ и так далее. Особые отделения есть также и для каждого знака препинания (рисунок 329).
Наборщик берет в руки верстатку — небольшой металлический инструмент, изображенный на рисунке 330, и заключает ее на нужную ширину, то есть переставляет ее подвижную стенку так, чтобы строка, помещающаяся между этой стенкой и неподвижной стенкой имела как раз нужную ширину. Затем он становится перед кассой и, читая оригинал, укрепленный перед ним на особом деревянном зажиме — тенакле — набирает — буква за буквой—нужное слово. Буквы при этом ставятся в верстатку, как показано на рисунке 331, то есть от левой руки к правой и ногами вверх (верхняя часть очка обращена к наборщику).
Закончив набор какого-нибудь слова, наборщик ставит в верстатку шпацию, или пробел. Шпации, это—небольшие гартовые брусочки такого же вида, как литеры, но только ростом ниже их на несколько пунктов. Кроме того на верхней площадке шпаций нет никакого рисунка (никакого очка). Поэтому при печати шпации не дают оттиска на бумаге.
Рисунок 330. Верстатка
Рисунок 331. Набранная строка в верстатке.
Их назначение только в том, чтобы устанавливать промежутки, пробелы между словами. Шпации всегда имеют такой кегль, как шрифт, к которому они относятся, но по толщине они бывают различны. Ведь иногда нужно сделать промежуток между двуми словами потолще, иногда — потоньше. Шпация, толщина которой равна ее кеглю, называется круглым. В сечении круглый имеет такой вид Шпация, толщина которой равна половине ее кегля, называется полу-круглым. Ее вид в сечении такой |. Обыкновенно наборщик после каждого слова ставит полукруглый, а затем увеличивает или уменьшает этот промежуток, как будет сказано ниже.
Таким образом, набирая слово за словом, наборщик доходит до конца строки. Очень редко случается при этом, чтобы строка заканчивалась как раз полным словом или правильным переносом. Большей частью бывает необходимо „вогнать" в строку еще несколько букв, чтобы закончить слово или слог или наоборот, „выгнать" несколько букв из строки, перенести их в следующую строку. В первом случае наборщик заменяет полукруглые, стоящие между словами, более тонкими шпациями, во втором случае — он ставит рядом с этими полукруглыми еще по тонкой шпации в 1—2 пункта. Эта работа называется „выключкой“ строк. Наборщик должен при этом заботиться о том, чтобы все строки были выключены по возможности равномерно, то есть чтобы не было в одной строке очень больших промежутков между словами, а в другой — очень маленьких.
Если строка неполная (концевая), то пустое место в конце ее заполняется небольшими гартовыми пластинками, так называемыми квадратами. Кегль квадратов, конечно должен быть тот же, что и кегль шрифта, которым производится набор, а длиной они бывают в 1/2 квадрата, 3/4 квадрата и 1 квадрат. Ростом квадраты, как и шпации, ниже шрифта, и потому они не дают отпечатка на бумаге; они только заполняют пустые места и не дают набору рассыпаться.
Как мы видели выше, очко (рисунок) не занимает всей поверхности литеры: сверху и снизу остаются свободные пространства - заплечики. Поэтому даже тогда, когда строки набора вплотную примыкают одна к другой, в отпечатке между строками остается некоторый промежуток, что облегчает чтение.
Однако такой набор все же производит несколько сжатое (компактное) впечатление, его недостаточно легко читать.
Вот почему часто вставляют между каждыми двумя строками набора тонкие гартовые линеечки толщиной в 1—2 пункта, так называемые шпоны. Шпоны эти ростом тоже ниже шрифта и отпечатка на бумаге не дают; они только раздвигают строки, увеличивают пробелы между ними. Отпечаток с такого набора „на шпонах“ читается гораздо легче.
Рисунок 332. Деревянный и металлический уголок.
Набрав столько строк, сколько может поместиться в верстатке, наборщик осторожно вынимает их из верстатки, ставит на наборную доску или уголок (рисунок 332) и начинает набирать дальше. Выставив таким образом на уголок кусок набора квадратов в 18—20, наборщик обвязывает этот набор шпагатом, чтобы он не рассыпался, и дает тиснуть с него так называемый корректурный (пробный) оттиск. Такие полосы набора разной длины,— а также оттиски с них,— часто называют в типографиях и издательствах гранками. Говорят, что первая корректура тискается „в гранках“.
Когда набор выходит из рук наборщика, то в нем еще есть обычно очень много ошибок. Ошибки эти происходят частью по вине наборщика, который поставил в верстатку не ту букву, какая нужна, частью же — по вине автора, который не заметил в своей рукописи каких-нибудь ошибок. Так или иначе, но все эти ошибки нужно исправить, прежде чем дать книгу в руки читателя. Для этого-то и делаются с набора пробные, как называемые корректурные оттиски.
Рисунок 333. Простейший корректурный станок.
Тискают корректурные оттиски на особых станках. Такой корректурный станок самого простого типа изображен на рисунке 333. Станок этот представляет собой просто массивную чугунную доску с двумя небольшими рельсами по краям, укрепленную на особом столике. По рельсам этим катится тяжелый чугунный цилиндр, обтянутый сукном и несколькими листами мягкой бумаги. На доску (талер) станка ставят гранку набора, смазывают его с помощью валика из особой упругой массы краской, накладывают лист чистой (слегка смоченной) бумаги и прокатывают поверх его цилиндр. Сняв после этого лист бумаги с набора, мы увидим на нем довольно отчетливый оттиск того, что было набрано. Более сложный корректурный станок изображен на рисунке 334.
Корректурный оттиск нужно внимательно прочесть и отметить в нем все имеющиеся в наборе ошибки. Это делает либо лицо, специально занимающееся такой работой—корректор, либо сам автор или редактор книги. Все замеченные в корректурном оттиске ошибки отмечаются на полях его особыми знаками, а затем эти оттиски возвращаются в типографию и передаются наборщику для исправления. Получивши такой корректурный оттиск с поправками (смотрите рисунок 335), наборщик ставит перед собой на уголок соответствующую полосу набора, развязывает ее и одну за другой исправляет все указанные ему ошибки, для чего он с помощью шила вытаскивает из набора, неправильные буквы или слова и ставит вместо них правильные.
Рисунок 334. Более сложный корректурный станок.
Рисунок 335. Оттиск с набора с поправками
Исправив таким образом все ошибки, наборщик передает гранки метранпажу (верстальщику) для верстки. Гранки, которые набирает наборщик, все различной длины: одни подлиннее, другие— короче. Между тем, когда вы просматриваете книгу, вы замечаете, что все страницы ее совершенно одинаковы по длине. Вот это-то и есть дело рук метранпажа, который верстает книгу, то есть составляет из кусков набора разной длины страницы (полосы), которые все одинаковы и имеют как раз нужную по формату книги длину. При верстке к каждой полосе метранпаж приставляет так называемую колонцифру, то есть строку с цифрой, указывающей номер данной страницы по порядку. При верстке же включаются в набор и клише, с которых печатаются рисунки. Об этих клише мы поговорим еще дальше.
После верстки с набора делают еще один корректурный оттиск и посылают этот оттиск автору, чтобы он еще раз просмотрел, все ли в книге в порядке, и подписал корректуру к печати, то есть дал разрешение печатать данный лист книги.
Рисунок 336. Наборная машина „Линотип“.
По возвращении оттисков в типографию, все указанные в них ошибки исправляются, и листы книги готовы к печати.
Что делают с набором дальше? Когда все количество отпечатков, какое нужно, готово, набор тщательно смывают керосином или бензином, которые растворяют типографскую краску, приставшую к литерам, и затем разбирают, то есть раскладывают все литеры по соответствующим отделениям касс. Этим шрифтом теперь можно набирать другую книгу.
Уже из этого краткаго описания так называемого „ручного“ набора видно, что работа эта очень сложна и кропотлива; поэтому даже хороший мастер может набрать в день не более 8—10 000 букв, то есть приблизительно 4 страницы обычного формата. Между тем современное книжное и главным образом газетное дело требует часто гораздо большей скорости набора. Стремление удовлетворить этим требованиям и вызвало появление наборных машин, которые получили в последние десятилетия большое распространение.
Об этих машинах мы и скажем несколько слов прежде, чем перейти к описанию процесса самого печатания.
У нас употребляются наборные машины преимущественно двух систем: „Линотип“ и „Типограф“, но отличаются друг от друга эти машины только техническими подробностями устройства, сущность же их действия одна и та же. Рассмотрим, поэтому, только устройство машины „Линотип“, изображенной на рисунке 336.
Набор в этой машине производится не из литер, а из форм для их отливки, так называемых матриц. В верхней части машины помещается так называемый магазин, в отделениях которого лежат матрицы для всех букв и знаков. Когда наборщик нажимает какую-нибудь клавишу на клавиатуре, находящейся в средней части машины, то соответствующая матрица освобождается и скользит в приемник, похожий на верстатку.
Наборщик работает так же как переписчик на обыкновенной пишущей машине. Он нажимает одну клавишу за другой, и соответствующие матрицы устанавливаются в верстатке рядами, образуя строку. Затем наборщик нажимает особый рычаг в правой части машины, строка, состоящая из матриц, автоматически выключается, то есть в ней устанавливаются особым приспособлением правильные расстояния между словами, и передается к котелку с расплавленным металлом, часть которого выливается на эту строку. Meталл этот затвердевает и образует целую отлитую строку с выпуклым рисунком (очком) букв на верхней площадке, а матрицы подхватываются особым рычагом и рассортировываются по отделениям магазина. Из таких целых строк и составляются затем полосы (страницы) книги.
Наборные машины работают очень быстро. В день можно набрать на „Линотипе“ тысяч 40 — 50 букв, то есть приблизительно 20—25 страниц книги. Они имеют, однако, тот недостаток, что отливают не отдельные буквы, а целые строки. Поэтому, если в строке нужно исправить хоть одну букву, то приходится набирать заново целую строку. В машинах другого типа „Монотип“, этот недостаток устранен: набор состоит из отдельных литер, но устройство этих машин очень сложно, и мы не станем на них останавливаться.